expert2009 (expert2009) wrote,
expert2009
expert2009

Category:

Месть лузера?

         Безработный охранник, профессионально владеющий стрелковым оружием, накануне устроил бойню в самом центре Москвы, у главного здания ФСБ России на Лубянке, напротив Центрального детского магазина. Его личность, которую еще вчера определили источники СМИ, спустя сутки подтвердили в Следственном комитете. Мать, соседи и прежние знакомые рассказали, что 39-летний Евгений Манюров был разведен, жил с матерью, друзей не имел, часто менял работу, любил оружие и участвовал в соревнованиях по стрельбе, занимая призовые, но не первые места, бегло говорил по-английски, а три месяца назад в очередной раз остался без работы. Если не считать знания языка, это описание может подходить к очень многим российским мужчинам, которые не нашли себя в жизни — по данным полиции, в стране работают почти 700 тыс. охранников, и очевидно, что далеко не все удовлетворены такой самореализацией. Стрельба в Москве — трагическая случайность или первый симптом социальной болезни общества?

Василий Колташов, руководитель центра политэкономических исследований Института нового общества:

         «В нашем обществе господствуют материальные ценности. Ты должен быть богатым, успешным. У тебя должна быть дорогая машина, ты должен хорошо одеваться, и это — признаки успеха, это значит, что твоя жизнь удалась. Это довлеет над многими людьми, особенно над мужчинами. Они зарабатывают мало, не достигают каких-то карьерных вершин, потому что всякая пирамида базируется на широком фундаменте. Она же не состоит из одних вершин. И они не пытаются найти социальные лифты, потому что в России эти лифты очень странные и расположены не там, где должны бы, не в своих лифтовых шахтах. И такая ситуация толкает на иррациональные действия. Конечно, если бы человек был рациональный и умный, он бы так не поступал.
         Российское общество очень индивидуалистическое. В нем отсутствует или всерьез не хватает идеи общего дела. Каждый оказывается сам по себе. И есть большой дефицит коллективного успеха. Человек не может сказать: да, я работаю охранником, но мы все, российское общество, добиваемся большого успеха, у нас и это, и это получается, и у моих детей, я уверен, все будет хорошо… Этого чувства у людей, если не совсем нет, то точно имеется огромный дефицит.
         Такое чувство может возникать только в социальном государстве, при социальной политике. Пусть у меня зарплата небольшая, но если я болею — меня вылечат, мои дети учатся бесплатно и все равно у меня будет нормальная пенсия. Пусть я не нефтяник, чтобы много зарабатывать, но наше государство справедливо распределяет богатства… Отсутствие такого самоощущения я бы назвал колоссальным запросом на социальные реформы, и, наоборот, постоянное проведение антисоциальных инициатив из правительства приводит к иному результату.
         С одной стороны, нет опоры в коллективности, даже воображаемой, а с другой стороны — серьезнейшим образом довлеет идеология индивидуального успеха. И человек не может не ощущать себя некомфортно на своем месте. Как писал Марк Аврелий, человек, находясь на своем месте, должен стараться делать все хорошо. Но у многих людей есть ощущение, что всякое место, где они находятся, — не их место, потому что их место должно быть выше, больше, шире и слаще. А когда это оказывается недостижимым, возникает глубокий внутренний конфликт.
         Когда главным оказывается индивидуальный успех, то если ты лично неуспешен, приходится делать вывод — либо ты плох, либо окружение. И не каждый может возложить вину на себя».

Олег Шеин, член комитета Госдумы по труду, соцполитике и делам ветеранов, вице-президент Конфедерации труда России:

         «Конечно, был бы человек устроен в жизни, у него было бы меньше стрессов. Но вообще, человек, который идет и неведомо зачем стреляет в тех, кто лично ему никакого вреда не принес, это, конечно, человек психически больной. При этом я нисколько не удивлен, что он является членом партии „Единая Россия“, поскольку для членов этой партии свойственно определенного рода психологическое раздвоение.
         Невозможно, с одной стороны, получать повышение пенсионного возраста для себя и членов своих семей и одновременно поддерживать тех, кто таким образом вытирает об тебя ноги. Понятно, что соответствующее психологическое состояние не может быть уравновешенным и устойчивым. Такие люди, очевидно, нуждаются в специализированной помощи. Иначе случается то, что мы наблюдали вчера на Лубянской площади».

Анна Очкина, руководитель Центра социального анализа ИГСО, социолог, кандидат философских наук:

         «Я не думаю, что это было осознанное поведение социального субъекта, который понимает, что делает. Когда ты приходишь в силовое ведомство и начинаешь стрелять — это уже самоубийственное, суицидальное, а значит, и патологическое поведение. И потом, это безответственно, потому что ты ведь стреляешь в людей, которые непосредственно перед тобой ни в чем не виноваты. Даже представителями системы они являются очень опосредованно.
         Я бы не стала рассматривать случившееся и как сознательный социальный протест. Можно увидеть тут знамение времени, — что система подавляет человека и получает потом такой импульс, но это ни в коей мере не оправдывает людей, которые стреляют в других людей. Очевидно, что это был срыв, точно не вариация нормы. Так или иначе, здесь можно говорить о социопатии».

Александр Мымрин, генеральный директор Школы современных психотехнологий:

         «По конкретному случаю мы, по большому счету, не имеем информации, и делать обобщения проблематично. Но есть категория людей, склонных к противоправному — в психологии называющемуся девиантным — поведению. У него много причин, прежде всего конституциональных. Ученые обычно утверждают, что это, прежде всего, вопросы искривления характера, особенности характера, как правило, эпилептоидного типа, и они на выходе дают такие модели поведения.
Именно социальные условия рождают людей подобного типа. Социальная неудовлетворенность собственным местом в структуре социальных отношений может толкать человека на такого рода действия.
         И тут есть еще один важный момент: мы живем в то время, когда происходят колоссальные изменения, словно время начало двигаться намного быстрее. Мы не узнаем того, что было вчера, даже в пространстве. Вот не были мы в каком-то районе целый месяц, потом приезжаем, а там уже новые дома стоят, и мы этот район уже не узнаем. Возникает „временное помешательство“.
Скорость изменений — в социальной, природной, в том числе климатической среде, заставляет психику работать в экстремальном режиме. Она не поспевает за этими изменениями. А поскольку не поспевает, она надламывается. У каких-то людей этот надлом проявляется в алкоголизации, наркотизации. У кого-то надлом идет по вектору социальных нарушений, криминализации собственной жизни. Кто-то видит способ избавления от этого психического надлома в изменении среды.
         Эрих Фромм говорил о „некрофильном характере“ как о любви ко всему мертвому. Эта некрофильная тенденция может быть проанализирована и на примере вчерашнего „стрелка“, на его стремлении разрушать. Такая тенденция — это „стратегия спасения“ личности от разрушения собственной психики. Вот поэтому такие „стрелки“ время от времени появляются. Особенно часто мы это наблюдаем у американцев, где происходят колоссальные изменения среды. Как результат: что ни месяц, то случай стрельбы в школе и т. п. Мы — тоже не исключение, у нас тоже происходят изменения, с которыми мы справиться не в состоянии».

Дмитрий Ремизов, журналист
Tags: безопасность, карьерный рост, кризис в экономике, психология, терроризм
Subscribe

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments